Сергей Довлатов
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
О Довлатове
Галерея
Рисунки
Афоризмы Довлатова
Романы
  Зона
  Компромисс
  Заповедник
  Ремесло
  Наши
  Чемодан
  Иностранка
  Филиал
  Записные книжки
… Соло на ундервуде
  … Соло на IBM
Повести
Рассказы
Литература продолжается
Интервью
Статьи
Ссылки
 
Сергей Донатович Довлатов

Романы » Записные книжки » Соло на ундервуде

* * *
   В Ленинград приехал Марк Шагал. Его повели в театр имени Горького. Там его увидел в зале художник Ковенчук.
   Он быстро нарисовал Шагала. В антракте подошел к нему и говорит:
   – Этот шарж на вас, Марк Захарович.
   Шагал в ответ:
   – Не похоже.
   Ковенчук:
   – А вы поправьте.
   Шагал подумал, улыбнулся и ответил:
   – Это вам будет слишком дорого стоить.
* * *
   Драматург Альшиц сидел в лагере. Ухаживал за женщиной из лагадминистрации в чине майора. Готовил вместе с ней какое-то представление. Репетировали они до поздней ночи.
   Весь лагерь следил как продвигаются его дела. И вот наступила решающая фаза. Это должно было случиться вечером. Все ждали.
   Альшиц явился в барак позже обычного. Ему дали закурить, вскипятили чайник. Потом зэки сели вокруг и говорят:
   – Ну, рассказывай.
   Альшиц помедлил и голосом опытного рассказчика начал:
   – Значит так. Расстегиваю я на гражданине майоре китель...
* * *
   Как известно, все меняется. Помню, работал я в молодости учеником камнереза (Комбинат ДПИ). И старые работяги мне говорили:
   – Сбегай за водкой. Купи бутылок шесть. Останется мелочь – возьми чего-то на закуску. Может, копченой трески. Или еще какого-нибудь говна.
   Проходит лет десять. Иду я по улице. Вижу – очередь. Причем от угла Невского и Рубинштейна до самой Фонтанки. Спрашиваю – что, мол, дают?
   В ответ раздается:
   – Как что? Треску горячего копчения!
* * *
   У футболиста Ерофеева была жена. Звали ее Нонна. Они часто ссорились. Поговаривали, что Нонна ему изменяет.
   Наказывал он жену своеобразно. А именно – ставил ее в дверях. Клал перед собой мяч. А затем разбегался и наносил по жене штрафной удар. Чаще всего Нонна падала без сознания.
* * *
   Шло какое-то ученое заседание. Выступал Макогоненко. Бялый перебил его:
   – Долго не кончать – преимущество мужчины! Мужчины, а не оратора!
* * *
   Юрий Олеша подписывал договор с филармонией. Договор был составлен традиционно:
   «Юрий Карлович Олеша, именуемый в дальнейшем «автор»... Московская государственная филармония, именуемая в дальнейшем «заказчик»... Заключают настоящий договор в том, что автор обязуется...» И так далее.
   Олеша сказал:
   – Меня такая форма не устраивает.
   – Что именно вас не устраивает?
   – Меня не устраивает такая форма: «Юрий Карлович Олеша, именуемый в дальнейшем «автор».
   – А как же вы хотите?
   – Я хочу по-другому.
   – Ну так как же?
   – Я хочу так: «Юрий Карлович Олеша, именуемый в дальнейшем – «Юра».
* * *
   Году в тридцать шестом, если не ошибаюсь, умер Ильф. Через некоторое время Петрову дали орден Ленина. По этому случаю была организована вечеринка. Присутствовал Юрий Олеша. Он много выпил и держался несколько по-хамски. Петров обратился к нему:
   – Юра! Как ты можешь оскорблять людей?!
   В ответ прозвучало:
   – А как ты можешь носить орден покойника?!
* * *
   Моя тетка встретила писателя Косцинского. Он был пьян и небрит. Тетка сказала:
   – Кирилл! Как тебе не стыдно?! Косцинский приосанился и ответил:
   – Советская власть не заслужила, чтобы я брился!
* * *
   Шла как-то раз моя тетка по улице. Встретила Зощенко. Для писателя уже наступили тяжелые времена. Зощенко, отвернувшись, быстро прошел мимо.
   Тетка догнала его и спрашивает:
   – Отчего вы со мной не поздоровались?
   Зощенко ответил:
   – Извините, я помогаю друзьям не здороваться со мной.
* * *
   Николай Тихонов был редактором альманаха. Тетка моя была секретарем этого издания. Тихонов попросил ее взять у Бориса Корнилова стихи. Корнилов дать стихи отказался.
   – Клал я на вашего Тихонова с прибором, – заявил он.
   Тетка вернулась и сообщает главному редактору:
   – Корнилов стихов не дает. Клал, говорит, я на вас с ПРОБОРОМ.
   – С прибором, – раздраженно исправил Тихонов, – с прибором. Неужели трудно запомнить?!
* * *
   В двадцатые годы моя покойная тетка была начинающим редактором. И вот она как-то раз бежала по лестнице. И, представьте, неожиданно ударилась головой в живот Алексея Толстого.
   – Ого, сказал Толстой, – а если бы здесь находился глаз?!
* * *
   Умер Алексей Толстой. Коллеги собрались на похороны. Моя тетка спросила писателя Чумандрина:
   – Миша, вы идете на похороны Толстого?
   Чумандрин ответил:
   – Я так прикинул. Допустим, умер не Толстой, а я, Чумандрин. Явился бы Толстой на мои похороны? Вряд ли. Вот и я не пойду.
* * *
   Писатель Чумандрин страдал запорами. В своей уборной он повесил транспарант:
   «Трудно – не означает: невозможно!»
* * *
   Мейлах работал в ленинградском Доме кино. Вернее, подрабатывал. Занимался синхронным переводом. И вот как-то раз он переводил американский фильм. Действие там переносилось из Америки во Францию. И обратно. Причем в картине была использована несложная эмблема. А именно, если герои оказывались в Париже, то мелькала Эйфелева башня. А если в Нью-Йорке, то Бруклинский мост. Каждый раз добросовестный Мейлах произносит:
   – Нью-Йорк... Париж... Нью-Йорк... Париж...
   Наконец это показалось ему утомительным и глупым. Мейлах замолчал.
   И тут в зале раздался голос с кавказским акцентом:
   – Какая там следующая остановка?
   Мейлах слегка растерялся и говорит:
   – Нью-Йорк.
   Тот же голос произнес:
   – Стоп! Я выхожу.

Страница :    << 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 > >
 
 
    Copyright © 2022 Великие люди - Сергей Довлатов